ingushetya_gru (ingushetiya_ru) wrote in ethnography_ru,
ingushetya_gru
ingushetiya_ru
ethnography_ru

Казарма в святилище. Отчего падают родовые башни


В Таргиме ( Горная Ингушетия) пограничники позируют с черепами из разрытых могильников

Об этом материале, опубликованном несколько лет назад в журнале «Новое время», вспомнил не случайно. Еще тогда увиденное глазами русского ученого-этнографа меня глубоко взволновало. Хотя и владел информацией о фактах неслыханного вандализма, допускаемого в горной Ингушетии федеральными войсками, но отношение к этим фактам Яна Вениаминовича, десятки лет назад начавшего этнографические исследования в Ингушетии и Чечне и проникшего ко всему, что связано с нашим краем, чувством глубокого уважения, меня, честно говоря, особо тронуло. Но не удивило. Не мог известный этнограф не коснуться больной для все нас темы – поведения российских военных в центре ингушской материальной культуры, каким является горный Джейрахский район. В начале 90-х годов при наших с ним встречах я в шутку называл Яна Вениаминовича очеченившимся и обингушившимся русским. И он, как я понимал, гордился этим и подолгу рассказывал о своих исследовательских поездках в тогдашнюю Чечено-Ингушетию, о встречах, о наших традициях и обычаях.

И сегодня, предлагая читателям статью Яна Чеснова, с сожалением приходится констатировать, что более пяти лет назад поднятые в ней проблемы не утратили, актуальность. Напротив, она, эта актуальность, со временем обострилась. Имеющие мировую ценность памятники ингушской архитектуры все более и более подвергаются угрозе физического уничтожения. Не оставляя нам возможности как-то защитить их. Как бы на встречах с «общественностью» не оправдывались пограничники, говоря о своей невиновности в варварстве в отношении башенных комплексов, могильников, но следы их пребывания в горной Ингушетии будут иметь плачевные последствия.

Слово «общественность» закавычил по той причине, что подобных встреч с общественностью у пограничников не было. С руководителями Джейрахского района встречались. Это точно. С различного рода чиновничьим людом также имелись беседы. Тоже верно. Но, судя по опубликованным в местных СМИ отчетам об этих встречах, утешаться особо не следует. Проблем в Джейрахском районе, по заявлениям руководителей района, нет. Во всем - благодать… А с военными, в данном случае с пограничниками, по заявлениям руководства района и республики, во всем находим взаимопонимание. Ни слова о разрушительном результате пребывания российских силовиков в горах.

Ведь не секрет – то, что с памятниками средневековья не смогло сделать время, совершается руками силовых структур России. Варварство допускаемых ими преступлений не поддается осмыслению. Разве могут называться людьми вояки, которые несколько месяцев назад были изображены на двух фотографиях, опубликованных в «Новой газете», на сайте «Ингушетия. ру», в других СМИ? Потревожив средневековые ингушские могильники, «вооружившись» человеческими черепами, костями, самодовольные нелюди позировали перед фотокамерами? Вояки-победители, было видать по всему, опьянены результатами победы над мертвыми. Случись подобное в других местах, скандал разгорелся бы небывалый. А тут ноль внимания!? Заповедная зона превращена в зону молчания. Действительно, кто, если не они, могли позволить себе такое?

Совсем свежий факт вандализма. В родовом селении Костоевых (Къясти) солдаты устроили своеобразные игрища. Выкорчевывая камни из башен и других средневековых сооружений, пускали их по горному склону. Каждый спуск камня, сопровождавшийся камнепадом, отмечался коллективным ржанием вояк. Этот факт стал достоянием действительно ингушской общественности. И в настоящее время некоторые ее представители добиваются принятия мер к варварам XXI века, которые, оседлав заповедную зону Ингушетии, хозяйничают здесь, разрушая все, что связано с ингушской каменной культурой. Об огромном ущербе, наносимом девственной горной природе и говорить не приходится. Это зафиксировано во многих документах, которые готовились в прежние годы.

Что касается проблем, поднятых в статье Яна Чеснова, то они, повторюсь, созвучны с сегодняшними. Как бы нас не убаюкивали, Джейрахский район отторгается от Ингушетии не только как территория, но и как богатый историческими памятниками заповедник. Весьма пессимистически воспринимается при таком раскладе и возможность развития в горах Ингушетии туризма. Поэтому общественность, но не нынешние чиновники, не должна впасть в сонливое состояние. Необходимо трубить тревогу на всю Вселенную.



Мурат ОЗИЕВ, газета «Ангушт»




__________________



КАЗАРМА В СВЯТИЛИЩЕ

Отчего падают родовые башни?



Ян ЧЕСНОВ, профессор-этнограф



Что бы вы сказали, если бы под стенами храма Покрова на Нерли во Владимирской области закопался танк, предназначенный для проведения антитеррористической операции? Ради маскировки...

Между тем у храма Покрова имеется ровесник в горной Ингушетии — храм Тхаба- Ерды, построенный, очевидно, стараниями грузинской царицы Тамары в XII веке. Этот храм — памятник ингушского, грузинского и византийского строительного искусства. Может быть, чем-то он неуловимо близок ранним храмам Владимирской Руси.

Российский танк вкопан в 30 метрах от храма. Рядом с танком расположен окоп, а склоны вокруг храма перепаханы на глубину 50 — 70 сантиметров гусеницами бронетехники.

Военные полагают что за хребтом, отделяющим Ингушетию от Чечни, прячутся чеченские боевики. Но не чрезмерны ли такие средства, которые выглядят нелепыми и вызывающими?

Наша небольшая группа спускалась по склону после посещения могилы последнего ингушского языческого жреца на родовом кладбище Хаутиевых. Вдруг из расположенной вдалеке пограничной заставы в нашу сторону раздался автоматный выстрел и несколько солдат с офицером быстро окружили нас. Двое солдат в отдалении заняли боевые позиции, Дело ограничилось простой проверкой документов. Но неужели нужен был такой ажиотаж со стрельбой, кода из пограничной заставы из воронка было видно, что по склону идут двое пожилых людей в очках, а один из молодых людей несет штатив для видеокамеры, уж никак не похожий на оружие боевиков.

Впрочем, отношение пограничников к нам было вполне терпимым. Офицеры называли свои имена, двое из них, как выяснилось, хорошо были знакомы с литературой об ингушах, об этих самых башнях. Отношение армейских солдат и офицеров было более жестким. Солдаты-пограничники говорят, что в 58-й армии в основном служат наемники, и почему-то называют их "шурупами" (пренебрежительное наименование армейцев, из-за, пилоток, которые пограничники не носят. Прим.I.Ru).

Я наблюдал храм Тхаба-Ерды последние 15 лет. Он стремительно гибнет. Сейчас на нем исчезла черепичная крыша. Дожди и, что особенно опасно, зимний лед разрушают кладку. Трещины уже отделяют стены от внутренних конструкций. В некоторые трещины уже можно вложить ладонь. Следы пребывания доблестной 58-й армии внутри и вокруг храма удручают. Каменные сиденья, которые я сам наблюдал когда-то, отсутствуют Каменный крест, лежавший на полу, разбит. Остатки костра воняли соляркой, и вокруг валялись доказательства явного винопития. Снаружи под восточной алтарной стеной было устроено отхожее место.

11 июля российский вертолет ракетой разнес вдребезги солнечный могильник (предки ингушей хоронили усопших в надземных каменных склепах, такие захоронения стоят всегда недалеко от башенных комплексов). Этот могильник расположен в той же местности, что и храм Тхаба-Ерды.

Это стало известно всей республике. Мы со спутниками снова помчались в горы. На сей раз внутренность храма Тхаба-Ерды была на скорую руку прибрана. Даже земляной пол подметен, а в одном из углов валялся веник из зеленых веток кустарника. Танк и окоп, конечно, оставались на своих местах.

Мы попытались на нашей "Ниве" проехать вдоль реки Ассы дальше в горы, где расположено знаменитое средневековое поселение Вовнушки. Но на крутом подъеме дорогу нам преградил армейский грузовик. Солдаты, расположившиеся на пригорке рядом, объяснили, что в грузовике случилась внезапная "поломка". Нам пришлось повернуть назад,

Когда мы подъехали к тому мосту через Ассу, который надо преодолеть, чтобы подняться к виднеющемуся невдалеке Тхаба-Ерды, мы обнаружили, что мост блокирован боевой машиной пехоты и солдатами 58-й армии. Некоторые из них, по двое замаскировавшись в кустах, держали автоматы и пулеметы, направленные на людей, собравшихся на противоположном берегу. Вопреки закону, военные не пропустили не только нашу этнографическую экспедицию, но и главу администрации района.

На крутом горном склоне за рекой Ассой на очищенном от дерна грунте красовалась как шедевр творчества надпись, сделанная из выбеленных камней буквами метрового размера: "Если не мы, то кто». К нашему отъезду кто-то из молодых ингушей сбросил эту надпись. Но когда еще зарастет зеленой травой содранная полоса земли длиной в 50 или больше метров?

Что касается боевых башен, которые мы обследовали в Таргимском и Джейрахском ущельях, то положение с ними не намного лучше, чем судьба храма Тхаба-Ерды. Эти стройные, до 25 метров, башни — одно из чудес света. С XV по XVIII век Ингушетия застраивалась такими боевыми башнями. В них был сосредоточен гений ингушского народа. Ингуши строили такие же башни соседям: осетинам, чеченцам, хевсурам. Землетрясения никогда не могли разрушить эти стройные и, кажется, такие хрупкие сооружения, ибо середина фундамента башни опирается на твердую скальную породу, а край фундамента — на мягкую. Благодаря этому башня при землетрясении может раскачиваться, но не падать. Одним из своих ребер она стоит к господствующим направлениям ветров. Вертикальная ось чуть отклонена в сторону склона - ради эффекта прочности. Горные склоны легко подвергаются оползням при малейшем вмешательстве человека, поэтому в старину ингушским и чеченским чабанам было даже запрещено носить обувь с каблуком, а за то,

что они позволяли стаду баранов бежать, их наказывали. Вот почему башни простояли в

течение многих столетий.

Но эти башни стали взрывать в годы советской власти — якобы в них укрывались противники режима. Особенно сильно они пострадали во время высылки чеченцев и ингушей в 1944 году.

Теперь мы стали демократичнее и образованнее, следим за судьбой падающей Пизанской башни. Но в названных ущельях еще недавно были расположены батареи гаубиц (это одно из самых тяжелых артиллерийских орудий, диаметр ствола которого равен 152 мм). Они вели огонь через горы в сторону Чечни. От грохота выстрелов с хрупких, начавших разрушаться башен падали камни и по их телу проходили трещины. Пару месяцев назад правительство Республики Ингушетия приняло постановление о срочной реконструкции башен и обратилось с призывом к владельцам фамильных башен принять участие в восстановлении.

Я любовался восстановленной башней семейства Цуровых в селении Джейрах. Встретился по дороге с Картоевыми, которые ехали обследовать свою родовую башню. Действительно, если не все мы, кто же спасет эти башни?

Явно не те, кто использует памятники для маскировки.



Журнал «Новое время»


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments